Борисов Андрей Саввич

Борисов Андрей Саввич (28.11. 1951)

borisov ef88eБорисов Андрей Саввич – артист театра и кино, режиссер. Народный артист РФ с 2007 г., заслуженный деятель искусств РФ с 2007 г. и РС (Я) с 1987, лауреат Государственных премий СССР с 1986 г. и РФ с 1999г., РС (Я) им. А.Е. Кулаковского, Лауреат премии комсомола Якутии с 1984 г. Заслуженный деятель искусств Республики Алтай с 2010 г.
Родился в с. Ниджили Кобяйского района. В 1974 г. окончил Высшее театральное училище имени М.С.Щепкина при Государственном академическом Малом театре России по специальности артист театра и кино. В сезоне 1974-1975 гг. работал артистом Якутского государственного драматического театра им. П.А.Ойунского. В 1982 г. окончил режиссерский факультет ГИТИС-а им. А. В. Луначарского (мастерская народного артиста СССр, профессора А.А. Гончарова).
В 1974-1975гг. – артист, с 1982 г. - режиссер, с 1983 г. - главный режиссер Якутского государственного драматического театра им. П.А.Ойунского. С 1990 - 2010 художественный руководитеь Саха академического театра им. П.А. Ойунского. С 1990г.- министр культуры и духовного развития РС (Я). Основатель, педагог, руководитель курса режиссуры Арктического государственного института искусств и культуры.

Постановки в Саха театре: «Желанный голубой берег мой» Ч. Айтматова, «Просека» Н. Габышева, «Розовая чайка» Г. Дьячкова, «Мною оставленные песни» В. Протодьяконова, «Человеческий голос» Ж. Кокто, «Женитьба» Н. Гоголя, «Ханидо и Халерха» С. Курилова, «В Амге была весна» В. Васильева-Харысхал, «Свободы жаркий день» Суорун Омоллоон, «Алампа, Алампа...» Н. Лугинова, «Споткнувшийся» А. Софронова, «Добрый человек из Сезуана» Б. Брехта, «Кудангса Великий» П. Ойунского, «Прости...» Н.Лугинова, «Танцплощадка» А. Борисова, «Николай Дорогунов – дитя человеческое» П.Ойунского, «Чайка» А.Чехова, «Король Лир» В. Шекспира, «Сон шамана» А. Кулаковского, олонхо «Кыыс Дэбилийэ», «Король олень» К.Гоцци, «Я вернусь» В.Васильева-Харысхал, «Кэриэһим, кэннибэр хааларым...» по П.Ойунскому, «Однажды в городе» по трагедии В. Шекспира «Ромео и Джульетта», «По велению Чингисхана» Н.Лугинова, «Восхождение Первого» В. Васильева-Харысхал,«Сестра милосердия», «Прости отец, прости» В. Васильева - Харысхал.
Постановки в других театрах:
МХАТ им.М.Горького, г. Москва: «Прощание с Матерой» В. Распутина
Театр оперы и балета, г. Якутск: опера «Ньургун Боотур» М.Жиркова, Г.Литинского, опера «Борис Годунов» М. Мусоргского
ГАРДТ им.А.С.Пушкина, г. Якутск: «Три разговора об Антихристе» В. Соловьева, «Одиссея инока якутского», «Апостол государев», «Созвездие Марии» В.Федорова
Горно-Алтайский драматический театр: «Восхождение на Хан Алтай» И. Белекова ().
Организовал международные гастроли Саха театра в странах Европы, Америки, Азии.
Участник многих российских и международных театральных фестивалей: «Сервантино» (Мехико, 1988 г.), «Балтийский дом» (Санкт-Петербург, 1998), фестиваль молодежных театров (Чикаго, 1992 г.), «Россия – новый век» (Ницца, 2001 г.), «Героическое освоение ибири и Дальнего Востока» (Хабаровск, 1984 г.), II Всесоюзный театральный фестиваль молодежных спектаклей (Тбилиси, 1985 г.), «Айтматов и театр» (Бишкек, 1987 г.), «Федерация-90», фестиваль тюркоязычных театров «Туганлык» (Уфа, 1992 г.), Российская Национальная премия и фестиваль «Золотая маска» (1999 г., 2002 г., 2004 г.) и др.
В 1986 году спектакль «Желанный голубой берег мой» Ч. Айтматова отмечен Государственной премией СССР. В 1999 году спектакль «Король Лир» В. Шекспира удостоен Государственной премией России.
Основатель международного кочевого театрального фестиваля «Желанный берег» (2005 г.). Режиссер-постановщик художественного фильма «тайна Чингисхана» Н. Лугинова.
Депутат Верховного Совета СССР (1988 – 1991 гг.).
С 1984-1990 гг. Председатель Якутского отделения ВТО - СТД РС(Я).
В 2008г. основал Театр Олонхо.
Постановки в Театре Олонхо: «Эллэй Боотур» Алтан Сарын, совместный спектакль с Саха театром «Сон шамана» А.Е. Кулаковского.
«Публика, приехавшая на прогон спектакля-олонхо «Куруубай хааннаах Кулун Куллуустуур» Андрея Борисова, была несколько взбудоражена. Во- первых, из-за необычности места действия – сцена села Чапаево. Хоть и выглядит новый культурный Центр креативно, но едешь-то все равно в деревню — по проселочным дорогам, мимо заброшенных ферм и пасущихся коров. Пока едешь думаешь, что там тебя ждет и зачем в такую даль заманивать зрителя? Это будоражит и наталкивает на разные мысли. Во-вторых, анонсы спектакля. Когда слышишь, что это первый масштабный спектакль Театра Олонхо и задействовано в нем около семидесяти актеров, то понимаешь, что скучно не будет. А с другой стороны, боишься, что будет очень долго.
Пока публика настраивается, ее угощают в фойе горячим чаем. На улице предлагают купить пирожки и шашлыки. Но публика больше общается (собрались все-таки деятели культуры) и любуется хангаласскими сопками, которые открываются с крыльца центра. Над октемскими просторами парят соколы. Тема птиц ощущается сразу же, когда подъезжаешь к месту события. На купольной крыше центра восседает орел. Кажется, что это знак, какой-то сигнал.
Тут же вспоминается, что птица – особая тема Андрея Борисова. АГИИК – он называет арктической птицей и под куполом института парит ее образ. В «Желанном береге» птица направляет затерявшихся в море рыбаков. То, что в этом спектакле будут птицы не вызывает сомнений. Какой же миф без этого символа.
Правда, перед показом режиссер никаких намеков не делает. Он дает понять собравшимся, что предстоит не привычный просмотр, а включение публики в действо. Поэтому и выбран этот сельский зал, который устроен в виде амфитеатра. Зрители сидят с двух сторон круглой сцены, а над ней, под ней и вокруг нее все непривычно и необычно. Надо сказать, что для Чапаево и для Октемцев — это действительно крутое место. Над сценой под деревянным куполом висит внушительных размеров цилиндр вроде барабана – оригинально и многофункционально. Сама сцена двухуровневая с двумя проходами в разные стороны. Есть еще возможность опускаться под сцену (кажется, знали, что будут ставить олонхо с нижними мирами).
В таком пространстве артист открыт со всех сторон и обращается к залу в разные стороны. Как-то моя подруга после одного спектакля поделилась впечатлением – отметила, как актер «здорово сыграл затылком». Действительно там есть момент, когда жених с невестой на руках поворачивается спиной к залу и опускается куда-то под сцену. Значит и затылком, и спиной можно играть, и зрителю это интересно.
Кажется, что режиссер был взбудоражен не меньше, чем публика. На протяжении всего спектакля он не выпускал из рук микрофон и время от времени напоминал о свете и звуке. Впрочем, зритель вряд ли замечал все эти нюансы в освещении и уровне звука. Он уже был включен в действо, и кажется, забыл, что жанр перед ним синтетический. Как сказал Андрей Борисов, здесь присутствует античный театр, Театр Но, Кабуки и Китайская опера. Но это для театроведов-критиков. А поклонники Саха-театра вряд ли искали параллели. Потому что спектакль от начала и до конца был выдержан в духе якутского эпоса и верен его слову. Даже не зная олонхо И.Г.Тимофеева-Теплоухова, можно догадаться о выдержанности текста и сюжета. На протяжении почти трех часов артисты, не переставая пели в жанре тойука, а олонхосут (Валентин Исаков) повествовал и комментировал действо, давая возможность отдышаться главным героям.
Сюжет, как и полагается, разворачивается в трех мирах. В Верхнем обитает Юрюнг Аар Тойон (Дмитрий Иванов) с божествами и духами менее значительными. В мире Нижнем – разная нечисть во главе с Буор Сюргээм (Петр Баснаев). А мир Срединный не заселен. Нет в нем людей племени Айыы и этот непорядок решают устранить боги Верхнего мира. Они-то посылают удаганку Кун Толомон Ньургустай (Наталья Слепцова) в Срединный мир, где бродяжничает одинокий Куруубай хааннаах Кулун Куллустуур (Дмитрий Алексеев). Этот свободолюбивый и вольный парень (очень даже симпатичный в своем бунтарском духе) должен стать мужем удаганки и родоначальником племени Айыы. А пока он даже не знает, откуда он родом, и этот факт как бы подтверждает его маргинальный статус и бесцельность существования.
Погружаясь в мир олонхо, надо внутренне согласиться со многими установлениями и порядками древних. Если в современных жанрах драмы и литературы герой-бунтарь и борец с системой вызывает сочувствие и поддержку, то в олонхо может быть иначе. Во всяком случае, должно быть иначе. Весь ход повествования, вся драматургия и самое главное — высшая идея борьбы, направлены на то, чтобы сломить волю бунтаря-одиночки. В конце концов кому-то надо обустраивать Срединный мир. Но закон, действующий в литературе, кино, спектакле, заставляет быть на стороне бунтаря.
В этом противоречии между современным мышлением и мышлением древних состояла, на мой взгляд, вся интрига спектакля. Зритель вроде бы наблюдает за борьбой, которой очень много на сцене. Но на самом деле он погружен в конфликт иного уровня.
Сначала нашего парня обрабатывает удаганка. Она молода, хороша собой и манит его обещаниями благостной жизни. Но герой лишь высмеивает ее, при этом кощунственно размахивая сэргэ и говоря, что ее удел – это одиночество, как у этого высохшего дерева. Но это лишь начало, и мы видим перед собой не злодея и негодяя, а всего лишь безобидного, наивно-простодушного грубияна. Надо сказать, что в образе героя ярче всего проступает простодушие и бесхитростность. Он как бы свалился в этот мир и хочет познать его, но разные силы берут его в оборот. Когда ему удается выстоять в схватке с восемью удаганками- помощницами главной героини, думаешь — вот молодец. Выпутавшись в прямом смысле из сетей удаганок, он проваливается в потусторонний мир. В это время на сцену опускается цилиндрический экран, а олонхосут помогает нам разобраться в ситуации.
Визуальные эффекты, которые проецируются на поверхность цилиндра, готовят нас к путешествию в Верхний мир и следующим испытаниям героя. И вот тут происходит самый яркий момент конфликта, но не сюжетного, а внутреннего, зрительского. Когда цилиндр-экран поднимается, перед нами предстает восседающий на троне Юрюнг Аар Тойон. Я сразу ощущаю себя зрителем новогодней сказки во Дворце пионеров. Это было давно и кажется, это была «Снежная королева». Она также восседала в своем зимнем царстве с жезлом в руке. И два ее пажа стояли также, как помощники Юрюнг Аар Тойона.
Сознание современного зрителя противится прямому очеловеченному изображению богов. Возможно, это мое субъективное, но глядя на кинокадры с Исусом Христом, вполне исторической личностью, что-то шевельнется внутри – не верю...Не из каких-то атеистических, теологических причин, а по причине слишком смелого и легковесного подхода к теме. В таких кадрах натурализовавшийся бог или сын божий сразу переходит в разряд более низкого, обыденного. Ты либо должен быть ребенком, либо древним человеком, чтобы поверить этому Юрюнг Аар Тойону в нарядных шелковых одеждах и причудливом головном уборе. Но ты — взрослый человек своего времени и поэтому начинаешь воспринимать действие, как сказку.
В этом месте мой зрительский конфликт становится сильнее конфликта драматического. Этот уровень переживаний в спектаклях-олонхо вполне закономерен. Как сказал Андрей Борисов, предваряя показ, лучший способ донести олонхо до современного человека – это спектакль. Сегодняшний человек вряд ли прочтет олонхо, его проще заманить в театр. В таком случае буквальное явление Юрюнг Аар Тойона народу может быть оправдано. Если бы режиссер прибег к метафоре, иносказанию, то возможно, это осталось бы непонятым или имело бы иную трактовку. Но с другой стороны, чем разнообразнее трактовки и интерпретации, тем больше возможностей для воображения. Здесь сокрыта основная проблема жанра спектакля-олонхо. Ставить олонхо архаично, в соответствии с сознанием древних, или использовать олонхо свободно, тем самым развивая более сложного зрителя. И в конечном счете, выводя мировоззрение древних на другой уровень понимания, близкий человеку нашего времени.
Как бы то ни было Юрюнг Аар Тойон восседал на троне, говорил с людьми на одном языке, был немного ворчлив и в меру великодушен. Когда наш герой заглянул под подол платья одного из небожителей, Юрюнг Аар Тойон пристыдил его. А тот и не думал стыдиться. Неужто это ты? – простодушно и резонно уставился он на него, как бы говоря — негоже богам с простыми смертными общаться.
Надо отдать должное Дмитрию Иванову, который исполнял свою роль где-то даже с юмором. Как говорится, бог может явиться в любом обличье и посмеяться с нами. Исчерпав все свои доводы в пользу женитьбы нашего парня на удаганке, верховное божество потрясая жезлом, отправляет его на 9 дней подумать над своей судьбой.
Кулун Куллустуур сопротивляется и чем отчаяннее его сопротивление, тем сильнее сочувствуешь ему в этой борьбе. А как же иначе, если он в одиночку противостоит потусторонним мирам, являя собой единственного человека. На эту мифологическую ситуацию проецируются современные проблемы. Нас уже не вынуть из нашего мира, где судьба меньшинств и аутсайдеров в последнее время озаботила верховную власть. Они тоже, вообразив себя вершителями судеб, принимают законы против сексменьшинств и прочих инаковых. Эти отвлечения может и неуместны, но где же еще подумать об этом, если не в театре...К тому же сцена открыта и сотворчество поощряется.
Но несмотря на это, пространство мифа было очень четко обозначено яркой сценографией (художники Михаил Егоров и Сардана Федотова). Поэтому вольная мысль давала задний ход при визуальном воздействии, которое призывало со всей серьезностью отнестись к эпосу. Когда наш герой попадает в очередной круг испытаний, перед ним взмывает столб с древними письменами – то ли рунами, то ли петроглифами. Я не знаток подобных посланий, но мне понравился этот образ, для которого понадобилось лишь шелковое полотно и струя воздуха. Вместе с шелковым столбом под самый купол взлетает птица. Зритель должен отбросить лишние мысли и поверить в то, что птица символизирует весть и послание. Даже если не верить, а просто смотреть, то этот момент вносит порядок в череду бесконечной борьбы.
Наш герой замирает и кажется готов согласиться с тем, что ему читает с этих писаниц Ытык Дьуорсун Суруксут (Александр Борисов). Но даже угрозы превратить его в камень не пугают его. Он продолжает бросать вызов миру и бунтует против земного предназначения. А спектакль-олонхо продолжает бросать вызов современному зрителю, стремясь вовлечь его в пространство мифологического сознания. Для этого в ход идут все хитрости и уловки древних с их подробными и красочными описаниями поединков, ритуалов, шутовства...В спектакле задействовано большое количество артистов, с которыми режиссер работает как художник, не жалеющий красок. Он щедро бросает их на сценическое полотно, подтверждая мысль, что мир олонхо густо населен, предельно визуализирован и описателен. Сцены битв, шаманских камланий, ритуалов, плясок и кривляний абаасы – это способ существования героев олонхо.
Когда в диком угаре беснуется героиня Лены Марковой Кыыра Чохчой, соблазняя героя, а потом девять шаманов колдуют над ним, понимаешь, что у каждого жанра есть свои логика и законы, а у его героев – набор присущих им свойств и качеств. Это железно, особенно, в олонхо. И нечего ждать, что герой вдруг проявит свою индивидуальность, чтобы свернуть с сюжетного пути. Или какой-то психологический надлом произойдет с удаганкой и она отвергнет героя. Нет, такого в принципе произойти не может. Потому что олонхо – свершившийся факт. Как «Преступление и наказание», в котором Родион Раскольников на сцене или на экране все-равно убьет старуху-процентщицу и никогда не станет благополучным служащим.
Так же и Кулун Куллуустуур ограничен пространством олонхо, где действуют свои законы и где герой отдает себя воле высших сил. В противном случае он бы не стал главным героем – устроителем и зачинателем племени Айыы.
Просмотр спектакля-олонхо требует от современного зрителя некоторого смирения перед предсказуемым финалом, а еще высокой концентрации внимания. Потому что герои говорят на языке тойука, а это напряжение не только для них, но и зрителя. Здесь пора вспомнить о птицах. Что скрывалось за этим знаком?
В своей повести «Птицы, или Новые сведения о человеке» Андрей Битов описывает жизнь на Косе, где орнитологи наблюдают за птицами. Он с удивлением пишет, что полет птицы и вся ее жизнь только со стороны выглядит легким порханием и красивым парением. На самом деле птица живет на пределе интенсивности. Нормальная температура ее тела 42 градуса, а ее обычное состояние — это всегда напряжение.
В спектакле я насчитала двадцать две символических птицы. Но эти стерхи, орлы и пташки помельче — элементы декоративные. А вот настоящий полет птиц, с его высоким градусом напряжения и интенсивности — это трехчасовое пение главных героев. В какие-то моменты было тяжко вместе с артистами, потому что не всякое пение – это порхание и парение. Но большую часть игры главным героям удавалось скрывать свой труд за непринужденностью речитативного пения. И это было действительно, парение и полет – самый лучший способ погружения в олонхо. Впрочем, мне неизвестно, насколько труден или легок этот жанр. На этот вопрос может ответить Степанида Борисова, которая отрабатывала тойук с каждым артистом.
Когда спектакль закончился, на улице шел дождь. Городская публика толпилась у автомобилей и автобусов. А присутствие местных, кажется, не наблюдалось ни в Центре, ни в окрестностях. Подумалось, что им то обязательно нужно увидеть этот спектакль. Потому что не каждая сельская сцена может стать площадкой для театральных экспериментов столь масштабного характера. К тому же после всего увиденного, лучше неспешно пройтись по раздольному полю, наблюдая за полетом птиц, вдохнуть в себя воздух, залюбовавшись дальним горизонтом...вдруг да удастся самой стать частью эпического? Но приходится торопиться в город». / Елена ЯКОВЛЕВА. Конфликт миров или Воспитание строптивого героя.

 

Вернуться назад  

Иван Шакуров

И.Ю. Пестряков

Афиша

“Өрүс бэлэхтэрэ” испэктээк премьератыгар ыҥырабыт!
Дьокуускай куорат олохтоохторо уонна ыалдьыттара!Өксөкүлээх Өлөксөй үйэлээх үтүө аатын өрө тутан кини аатын сүгэр Норуоттар...
Өксөкүлээх Өлөксөй “Ойуун түүлэ” поэматынан испэктээгэр бар дьоммутун ыҥырабыт!
Саха классик суруйааччыта Алексей Елисеевич Кулаковскай айар үлэтин 120 сылынан Олоҥхо тыйаатыра төрүттэмитэ 12 сыла...

Поиск